ВСЕ ВОПРОСЫ ПО организации концерта "Рада и Терновник" ВЫ МОЖЕТЕ ЗАДАТЬ ПО АДРЕСУ Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.


Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

* * *

Весна, туманный дождь, горит трава.
Огонь по кругу, ветер, пепел, дым
беснуется, то путается в травах,
то грязно- желтым застит небеса,
то, вдруг, замрет, смешается с туманом
и станет терпким, словно ожиданье,
и душным, как предчувствие беды.
Трава горит, горит. Весна, туман.
Сухие зонтики, соломины, листва.
Огонь свой хоровод ведет по кругу,
а в центре круга - сажа - темнота...
Туман, сухие зонтики и дым:
Трава горит и пахнет ожиданьем...

* * *

На побережье весна,
во всем какая-то слабость,
теплые ветры дышат
на серый, как небо снег...

* * *

Зима уходит незаметно,
как испаряется вода
в прозрачной вазе с хризантемой.

* * *

Не помню, была ли зима...
Меня уверяют - была,
бродила по улицам темным
в драненьком пальтецо.

Грела в дырявых карманах
шершавые красные руки,
смотрела седыми глазами
в серые спины прохожих

Говорят, она приходила,
садилась под двери и выла
тоскливо звала кого-то,
чего просила, не знаю.

Весна! Обезумело Солнце,
мед разливая по крышам!
Воздух пропах тополями-
клейкой смолою почек!

И от этого я, шатаясь,
смотрю на небо сквозь ветви
и думаю: надо же, снова
я зиму пережила!

* * *

Звонила, не открыли - я ушла.
На небесах Медведица молчала,
А на земле давно кончался Март,
И все никак не наступал Апрель.
Звонила, не открыли, ну и что?
придется привыкать к тому, что я
бываю зачастую неуместной.
Но как же быть с отчаяньем своим?
Куда теперь? Придумаю, куда.
Вино не выход, а скорее вход...
А говорят, что сердцу не прикажешь.
Посмотрим: Сердце!!
Смирно! Стройсь! Ма-а-алчать!!!

* * *

Вас больше нет у меня?...
Поиск привел в пустоту?
Рушится под ногами
мною придуманный мост.
Простите слепого котенка,
который тычется в стены,
в ящики, в ваши ботинки,
в надежде найти тепло...

* * *

Бежать отсюда - не хватает сил,
Остаться - не хватает веры.

* * *

Уехать отсюда, что ли?
В рюкзак покидать вещички,
сесть в поезд, идущий к Югу,
и через двое суток
стоять на морском берегу
и слушать шуршанье веток
засыпанных снегом пальм.
Опасности, приключения...
Где ты, щенячья вера
в неизменно счастливый финал,
в то, что там иначе, чем здесь,
что можно лечиться дорогой,
и даже необходимо,
что нет другого лекарства,
кроме стука колес?
Бежать от себя? Куда же?
Бежать от людей? Все то же...
Одной оставаться - страшно,
а на люди выйдешь - тошно.
Вино на гулянке - скучно,
а сказочка - дальше, хуже.
А что ни случись - все было,
и сколько ни обжигайся-
не учишься ни чему...

* * *

Чуть-чуть поменьше забот,
Чуть-чуть побольше тепла.
Недавно кончился год,
Глядишь, а зима прошла.

Ни чуть не больше тепла,
все те же комья забот...
Я, видно, за этот год
чего-то не поняла.

* * *

Кого просить об избавленьи?
Тебя? Себя? Иль давний сад,
где трав душистые коренья
секреты детские хранят?

Где можно верить звездной ночи,
ловить ладошкой синеву,
сидеть, прижавшись к старой бочке,
и слушать тихую листву.

* * *

Заплакать ли о том, что лета не случилось?
Убить в себе тоску нездешних городов?
Забыть, что в этот день, похожий на чернила
надежды нет найти ни светлых слов, ни снов.

И пить, закрыв глаза, из грязного стакана
ту головную боль, что ищет тишину,
соломинки хватать дрожащими руками,
самой себе внушив, что скоро утону.

И вдруг, уйдет душа серебряною силой
в ненужные края давно забытых бед,
где умерла мечта, что раз меня укрыла
от темноты людей и подарила свет.

И снова, я мертва, но кто-то ходит рядом,
кто любит так меня, как больше никого.
Я опущу лицо перед горящим взглядом,
чтоб пустотой глазниц не испугать его...

* * *

Но Вы не будете меня любить, поскольку,
у Вас другие, важные дела.
А я не буду Вас любить, поскольку зла,
устала, больше не могу
искать любовь и мимо проходить-
от слез к слезам, от боли к боли,
от стен тюремных к ветру в поле,
от жажды к нежеланью жить.

Песнь о неиспользованных возможностях

Какие ночи! Мне бы спать
и видеть радостные сны,
но мне никак не перестать
рыдать в ладонях тишины.
Весна какая! Мне бы жить,
а я жалею ни о чем.
Какие люди! Мне б любить
их предано и горячо!
Мне б строить дом, а я в бега,
да в багаже все ложь и страх.
И замыкается дуга
в трех соснах, четырех стенах.

Сумерки в комнате

За стенкой музыка играет.
Чудесных звуков светлый рой
то горько плачет, то взлетает,
и город слушает ночной.

На клавишах танцуют пальцы,
сквозь тишину приходит грусть.
И люди, вечные страдальцы,
быть может, плачут... Ну и пусть.

* * *

Уеду, как умру,
В темнейшие леса,
В тишайшую дыру -
Совсем, как в небеса.

Не обещайте ждать,
я знаю как легко,
умеем забывать
мы тех, кто далеко.

Уйду, как не была,
забуду всю Москву.
И словно не жила,
по - новой заживу.

Язык леса

Буду учиться у ветра
темному ропоту елей.
Узнаю, о чем они пели
в тиши дождевой купели,
о чем шептались украдкой
в лесу за мостиком шатким,
кого они ждали, звали,
но дождались едва ли;
о чем шумели, чего хотели
ветреной ночью ели.

* * *

Цветы зеленые адоксы
в лесу весеннем неприметны
для невнимательного глаза.
Печалиться ли нам об этом:
до следующей весны ни разу
не видеть нам цветов адоксы...

Вечер

Печали растворяются легко,
как остывает вечером земля.
Тумана голубое молоко,
как седина степного ковыля.
Какой ковыль!? Кругом лесная глушь!
Такая тишь-отрада наших душ!
Густеет ночь, скрипят коростели...
Великое спокойствие земли.

* * *

На закате капля дождя
упала на флейту мою.
Значит, пора идти пить с друзьями вино.

Возвращение

Еще вчера необычайный лес
дарил мне ткань туманного дождя,
он пел мне песни призрачных небес,
не обещая, утешал меня.

И я просила, пей мою печаль,
возьми ее в тепло еловых рук.
Не хочешь встречи, так не назначай,
не замыкай, коль не желаешь, круг.

Не нужно тайн, я не затем пришла.
Я знаю все, но не умею жить.
Моя душа почти что умерла.
Лишь ты ее сумеешь оживить.

* * *

Лето, пора уходить,
пора покидать дома.
Иначе, на шее зима
туго сомкнет кольцо.
Иначе, глумливый страх
будет стоять в дверях
и скалить в усмешке рот,
лениво глядя в лицо.
Чужие квартиры, пыль...
Не выплакать вязких слез-
они застывают в глазах
смолой на коре сосны,
И бродят по крышам домов
отблески дальних гроз-
где-то бушует дождь,
в других районах страны...
Вторую неделю жар,
асфальт прилипает к ногам.
Надо ли выходить
из дому и дышать?
Может быть, просто лечь
ни чему не мешать,
голову обхватив,
тихо в ладони выть...
Чай за круглым столом,
вечер. Я тоже здесь.
Теплится разговор
о том, да о сем, а, в общем,
о том, что будет потоп.
страшный пожар, иль, может,
в темные подземелья
провалится Третий Рим,
или путем другим
Свету придет конец;
впрочем, каким, не важно,
не всё равно ль, каким?

Пустота

Все двери вросли в стены,
все стены лишились окон.
Все телефоны забыли,
о том, что такое звонок.

Слова застывают в горле
комком из мягкого воска.
Воздуха меньше и меньше,
и скоро не будет совсем.

Все имена мертвы.
Все лица, как будто стерты.
Но хуже всего, что Ваше
Имя тоже мертво...

Блюз

Тьма проснулась в душе моей-
удушливая тоска.
Что делать с ней?
То ли жизнь легка,
То ли до того тяжела,
что не хватает зла.
Но, скорее, не хватает добра.
Темные вечера...
Что тебе до моей тоски?
Мы так далеки,
мы знакомы сто лет,
но нет
между нами моста-
одна суета
сует.
Одна темнота
и тишь.
Пожалуюсь - промолчишь.
Ты не любишь слез
всерьез.

Нет сил

Молчу.
Лечу?
Не хочу
ничего... Все равно
давно.
Все по плечу
и выше,
по самую крышу.
Сейчас закричу!
Нет, лень...
Движутся тень
и свет.
Пишут, что ничего нет.
Сижу.
Гляжу
в окно, зеленые бусы
наматываю на запястье.
Сердце болит - ненастье.
Брежу, дрожу.
Болит голова...
На глаза натянуть перепонки,
как птица,
забиться, закрыться.
Ночная сова.
Мертва...

* * *

Ты, милый, уедешь на Запад,
а я уйду на Восток
босой и бритой. Как жалко-
не будет нашей любви.

Ты будешь писать программы,
Я буду читать молитвы.
Ты будешь ловить счастье,
Я буду искать свет.

Ты обо мне не вспомнишь.
Я буду тебя любить
светло и легко, поскольку,
не встретиться больше нам.

Дай, Боже, тебе счастья,
Дай, Господи, мне Света,
спасибо, тебе, дружочек,
за песни и за печаль.

* * *

Лежать и видеть, неизвестно где,
как звезды отражаются в воде
и как туманы дышат над ручьем
во сне далеком, неизвестно чьем...

* * *

Мои друзья становятся известны
в науке, в музыке, а кто разбогател,
а кто растит детей и этим счастлив,
а кто несчастлив, но, однако, жив.
И я жива, из уваженья к Богу,
хотя, сама не знаю для чего,
вот, если, только для того, чтоб иногда
лежать в густой траве, и глядя в небо,
пустое, как счастливая душа,
мечтать о смерти, но не умирать,
поскольку, исполнение мечты
лишает жизнь таинственного смысла.

* * *

Играть на дудке в пасмурном лесу,
и думая, о солнце и дожде,
увидеть радугу сквозь мокрую листву...

* * *

Ничего, что даль туманна,
вечер смотрит глазом алым...
Мы идем в страну Севранна.
Долгий путь по серым скалам.
Ничего, что тьма пантерой
по следам крадется нашим.
Там, у древней Ам-Эльнеры
нас оставит все, что страшно.
Средь высоких гор Севранны
отдыхает Серп Небесный.
Там и нам залечат раны
тихой песнею чудесной.
Не пугайся - то не звери
шевелятся в лунном свете.
Это просто темный вереск
растревожил хмурый ветер.
И не слушай шепот странный
безнадежный и усталый.
Впереди Врата Севранны!
...Долгий путь по серым скалам...

Состояния

1. ЛЕС. Бамбуковая дудка.

Как жаль, что Вас тут нет,
печальный Мастер!
И знаете, я чувствую вину,
что Вас не привезла еще сюда-
в мои леса, где до небес деревья,
на рыжие болота без краев,
где в ясный день бывает столько неба,
что просто перехватывает дух!
Я здесь молчу и слушаю листву,
и поздних птиц, и стон сухих ветвей.
Я прячу флейту, потому что мне
прекрасней не сыграть, чем Вечный Лес.
Я так боюсь испортить Тишину...
Исходит Лето. С каждою секундой
его все меньше остается нам.
И даже Вы не сможете его
догнать, поймать, остановить, вернуть!
И потому, Вам не успеть сюда.
Мне жаль до слез, печальный Мастер, Вас!

2.МОСКВА. Тишина.

Прийти к закрытой двери,
проехав сотни верст,
стоять, припав к ней ухом,
и слушать Тишину -
Гнетущую, глухую, седую тишину,
ту, что царит за дверью,
лишь замолчит звонок.
Но что поделать, если
сам черт не знает, где Вы,
И только Тишь и Темень
в ответ на мой вопрос?

3.МОСКВА. НОЧЬ. МУЗЫКА - Julie Cruse.

Лабиринт, коридоров путаница,
стены - разбитые лбы,
окна - самоубийства.
Необходимость жить-
ясно, но непонятно.
Слезы стоят в глазах,
Слезы не потекут.
Слезы - что с ними делать?
Сидеть под закрытой дверью,
читать печальную книгу,
стучать головою в стену,
за которой, конечно, снова
путаница коридоров - лабиринт...
Круг замыкается - скрежет...

4.СТ. МОСТОВАЯ. Блюз

Рэйки ...само поведет вас по жизни,
давая уроки любви.
Елена Балашова

Уроки любви... Что делать?
Ошибка железной дороги-
промашка в моем пути.
Полуночный вокзал- полустанок,
ни души. Фонари над платформой
исходят тягучим сном.
Холодные звезды в небе,
на землю стекает осень,
в кромешную тьму уходят
блестящие струны рельс...
Боже! Зачем я здесь?

5. ЛЕС.

Звезды в темной воде,
в небесах - беспредельность.
Лежать - головой на дороге,
ногами в росной траве,
не чувствовать ничего,
кроме песен вечного неба.

Песенка

Шла полями, собирала
мяту, зверобой;
тихо песню напевала
обо мне с тобой.
Обо мне, да о тебе ли?
Кто же ты такой?
Нынче мне подружки ели,
лес - любимый мой.
Мне теперь сестра - рябина,
Мята - мать моя.
А когда тебя любила,
позабыла я.
А когда тебя любила?
Я не помню - это ль было?
Впрочем, Бог с тобой!
Нынче я в полях гуляю,
напеваю, собираю
мяту, зверобой.

* * *

Зачем я ходил к человечьим кострам? Т. Пучко

Придя к тебе, уткнуться носом
в твое надежное плечо,
себя почувствовать барбосом,
что другу предан горячо.

С тобою рядом отогреться -
такие дни наперечет.
Гляди: оттаивает сердце
и тихой радостью течет.

Но уходя, грустить не стану.
Закрылась дверь, замочек - щелк.
Меня зовут иные страны,
поскольку, я не пес, а волк.

* * *

Я так боюсь быть собой,
я так люблю забиваться в угол
гнать себя по лесам и полям, как оленя,
а догнав, бить ногами, травить
сворой злобных собак
по имени чувство вины.
А после, грустить, собирая себя
из ошметков кровавого мяса, искать
смысл жизни, любовь иль покой,
или просто грустить ни о чем,
ни о чем совершенно.
Научиться бы зла не держать на себя,
научиться бы зла не держать на других,
научиться бы петь, когда хочется петь,
и так далее. Каждый продолжить бы мог
этот список того, что хотел бы уметь.
Только как же всему научиться?

Тханка

В комнате молчат Будды,
глядят со стены в пространство,
но не видят ни стен, ни окон,
а видят Бескрайний Свет.

В воздухе дышит сказка-
светлая мечта детства,
дарующая забвенье,
исцеление Вечной Боли.

Так бы и жить, Боже,
видя Чудо в каждой минуте,
словно, утром в каждой росинке
видеть радуги на цветах.

Сентябрь. Центрально-Лесной заповедник.

Живу одна в глуши,
мои занятья странны:
я утром выхожу в осенние туманы,
трава шуршит.
Шумят леса,
сентябрь полощет кроны,
и небеса
так солнечно бездонны
бывают днем, что мне не удержаться-
я начинаю тихо растворяться
в их синеве.
Последние цветы в траве,
плоды, листва-
так далеки Москва,
дела, несчастья!
И кажется - не надо возвращаться.
Остаться здесь, в заброшенном краю,
все позабыть, стать позабытой всеми,
уйти под снег, как ржавый лист осенний-
ему не нужен Юг.

* * *

На бирюзовой хвое сосен
обрывки летней тишины.
Не надо знать, что в эту осень
отсюда мы уйти должны

Не надо помнить, что так скоро
услышим тихое "Прощай"
и увезем с собою в город
туман осеннего плаща.

* * *

Вернется осень, станет под окном,
протянет руку, песню заведет.
Слепая сырость, пробираясь в дом,
туманом на пороге упадет.

Закономерность, неизбежность, круг...
Чего хотеть? Приходится идти,
пока слезами беспросветных мук
не развезло осенние пути.

* * *

Зачем пришла? Тебя здесь нет.
Но я, одевшись в легкий свет,
расшитый вьюжною звездой,
вдруг стала тенью неземной.
Накинув сверху тишину
ушла в себя - ушла к тебе-
в необычайную страну,
где все подвластно ворожбе.

* * *

Слушать радио до конца,
пока не останется только шум,
пока не исчезнет овал лица
в темном зеркале мутных дум.
Пока не уснет ядовитая боль,
свернувшись кольцом на моей руке,
пока не вернется белый покой
в снегом засыпанном воротнике.
И станет так тихо, и синею тенью
медленно выйдет ко мне Зима
в светлом венке из чудесных растений,
только в глазах - непроглядная тьма...

* * *

Тяжела и неказиста
жизнь российского буддиста.

Гляди, наступает Зима
И сразу: а будем ли живы?
кому-то свихнуться с ума,
кому-то сума иль тюрьма,
как следствие жажды наживы.

А может быть носом по льду?
но лучше по небу душою,
возьмем, да махнем в Катманду.
Зимою в Москве, как в аду,
а вот в Катманду - хорошо ли?...

* * *

Вот хорошо бы там пожить,
где не бывает опозданий,
где нет тревог и ожиданий,
и лжи.

И время было бы другим,
его не рвали бы на части,
и сто несчастий в одночасье
мы б не оправдывали им.

* * *

Молчание, вернее немота...
Опять сентябрь, опять замкнулся круг,
очередной: вся жизнь - одни круги.
И ожиданье навевает ветер
упругий, солнечный. Такие ветры
бывают в мае или сентябре.
И кажется, как будто рядом море,
что вот оно, за той полоской леса,
шумит, шуршит обкатанною галькой,
и горизонта синяя дуга
напоминает нам о возвращеньи
и об уходе. Ожиданье Чуда
несут в себе сентябрьские ветра!

PS. Но опыт говорит - не будет чуда:
придут зима, апатия, простуда.

* * *

Декабрь, а я еще жива,
еще дышу, еще надеюсь,
смеюсь и плачу, мерзну, греюсь,
из ничего леплю слова.
Из ничего - из тишины,
из белой сказки, из отрады,
из наказанья и награды,
из ожидания весны

* * *

Придумаю тебя, а за основу
возьму воспоминаний кисею.
И призрака туманные покровы
я нитями цветными разошью.

Создам иную жизнь в воображеньи
и заживу там тихо и легко,
где в зеркалах не видно отраженья
и горным медом пахнет молоко.

Ни темноты, ни даже пустоты.
Обрывки позабытых разговоров,
зеленый ветер, дикие цветы
и древний дом, скрипучие затворы.

* * *

На поводу у страха не идти
так трудно. А вокруг такой октябрь,
что кажется, в глазах его вопрос:
"Кто следующий?". Трудно промолчать,
не отвечать бессилием и дрожью,
бессонницей, когда под утро мысли
приходят в сны и разрывают их.

* * *

В цветках белозора печаль,
как будто в последний раз
на землю приходит осень.

* * *

Знаете, Мастер, вчера
у Третьих Ворот ко мне
вышел навстречу Страж
с черной дырой лица!

Солнечные Врата
заперты на замок.
Черные створки их
душат небесный свет.

Страж не открыл Ворот,
Страж не впустил меня.
Кто он?- Не знаю я.
Что ему надо? - Бог весть.

* * *

В метро тоска плывет по переходам.
Рыдает изможденный саксофон.
Так тянется уныло, год за годом
наш бесконечно долгий марафон.

Куда спешить? Зачем? Тоска, усталость.
Как лбом о стену в каменной тюрьме.
А там, глядишь, и подкрадется старость,
как говорят, подобная зиме.

Чего искать? Везде одно и то же,
а если где затеплится рассвет,
то как поверить, в то, что так возможно,
и как принять полученный ответ?

* * *

Кроме боли ничего
нет и, видимо, не будет.
Кто полюбит, кто осудит-
что с того?

Слез тяжелых не унять,
после них не отоспаться.
Не понять, не разобраться-
лишь пенять...

Белизна

Пожалуйста, успокойся!
Смотри, как падает снег-
медленно кружит в небе.
Лови его на перчатку,
смотри, улыбайся тихо.
Где в мире еще увидишь
подобную красоту?
И ничего не бойся-
не все ли равно пред этим
спокойным январским снегом.
Побудь же такой, как он.
Поскольку, никак нельзя
тебе предсказать, что будет,
и сразу понять, что было-
так радуйся же минуте,
которая есть сейчас!
Броди по аллеям светлым,
холодные звезды снега
лови на свои перчатки,
смотри, улыбайся тихо-
да будет тебе светло
в неспешном круженьи снега.

* * *

Известно ли Вам, каково
бывает, когда из камня
высекают живое сердце-
глупое, но уже
чувствующее Боль?...

* * *

Представлю Ваши дивные глаза,
походку, голос, каждый жест представлю
до самых мелочей, но не улыбку. -
Вы никогда не улыбались мне...

Ураган

Сентябрьским вихрем сломало
сахарный клен под окном.
Я, такой же пришелец,
жду своего урагана.

* * *

Мне снилось, что тебя убили,
но я почти не огорчилась,
я знала, что душа бессмертна.

* * *

На золоте небес вечерняя тоска...
Так странно думать, что бывает солнце!

* * *

Учиться благодарности так больно...
А дальше что? Слова мои застыли,
потом распались, и путем окольным
ушла душа в неведомые были,
в невиданные дали, в темный сад,
заброшенный, в дичающей сирени,
печальный, будто в чем-то виноват,
хранящий полумысли, полутени.

Новогоднее

Вот снег летит на фонари,
как мошкара на свет.
Но только ты не говори:
"У снега тени нет".

У снега тень, как легкий дым,
струится по земле.
А я иду, иду за ним
слегка навеселе.

Уже почти не страшно жить,
и ночь зимой светла.
Как, иногда, полезно пить!
Такие, брат, дела!

* * *

Как тебе не делать больно,
как себе не делать страшно,
как не вздрагивать невольно
только вспомнив о вчерашнем?

Как бы так, да чтоб не больно,
да еще, чтобы не страшно?
Чувства бродят темной молью,
душной мышью в старой башне.

Темной мышью в подземелье,
в нафталине душной молью,
капля к капле- нет веселья,
что ни делай - в раны солью.

До чего же неспокойно!
До того, что даже страшно.
Как тебе не делать больно?
Вот что важно...

* * *

Весенний вечер, выхожу
на полутемное крыльцо.
Прозрачно-голубая тьма
мне дышит сыростью в лицо.
И дома сыро, потому
сегодня будем печь топить.
Через густеющую тьму
поленья буду я носить.

Чем ярче месяц в небесах,
тем травы вешние темней.
Они, как будто детский страх
хранят в недвижности своей.
И пахнут свежие дрова
осиной, грустью, тишиной.
Молчит ольховая листва.
Ей спорить не о чем со мной.

Растопим печь, заварим чай,
поговорим да помолчим.
Гляди, к концу подходит май
и лето следует за ним.
Но это все, как в глубине
остановившихся времен.
И мы живем на самом дне
сшивая вместе явь и сон...

* * *

Хотелось бы просто быть
ощущая родство со всеми
лесными цветами,
камнями в ручье и влажными мхами.

Хотелось бы просто жить,
имея чудесные силы
улыбаться всему на свете,
зная то, что почти никто до тебя не заметил.

А кто заметил, тот рассказал мне
но пока поверила, столько лет
утекло с речной водой, дождями, слезами -
счета нет...